Врачебные заметки

Планерка, доклад больных, в конце заведующая зачитывает жалобу из горздрава о факте вымогательстве врачом Динарой Саметовной у родственников больной, умершей на днях в отделении.

Это происходило в времена, когда везде отчитывались об огромных суммах, выданных на здравоохранение, о полном обеспечении больниц. На деле у нас не бывало даже достаточно одноразовых шприцов, но, чтобы не вводить в смущение и не ставить в неловкое положение высокое начальство, говорить об этом населению строго запрещалось. Мы, естественно все равно обходили это негласное указание и заказывали родственникам необходимые препараты, если были уверены в хороших шансах на выживание.

При «приговорах» мы врали, что все есть, чтобы не вешать груз вины на родственников, принимая тяжкую ответственность за принятое решение, и представьте как было трудно решить врачу стоит ли заказывать препараты при сомнительных случаях, а вдруг все равно не выживет, а огромные деньги впустую, что я скажу родственникам? Хорошо, не закажу, а вдруг шансы были и он мог выжить? Стресс колоссальный.

Умершая бабушка была из тех, кто с «приговором», тромбоз мезентериальных сосудов. Мы все накинулись на Динару Саметовну, ты чего это рисковала, когда ни шанса? Маленькая щупленькая Динара растеряна поморгала, сама недоумевая.

— Ну родственники так переживали, сначала одни подходили, потом другие и так с тревогой спрашивали, выживет ли она, может что нужно… Ну и мне их всех так жалко стало, бабушку эту, их… Я не знаю почему я заказала…
— Они не за бабку переживали, а из-за квартиры! Судятся между собой сейчас, — заметил ответственный.

Через месяц вынесли решение по этому делу, выдать административное взыскание и удержать с зарплаты в 10-кратном размере стоимость злосчастного реополиглюкина. Он стоил копейки, 400 с чем-то тенге, но уже 4000 с хвостиком составляли тогда 60% зарплаты врача реанимации. Доктор радовалась, что так легко отделалась, делясь этой новостью.

— Как ты жить будешь? — спросила я мрачно, глядя на тусклую радость бледной и вечноуставшей Динары Саметовны, осознание тотальной беспомощности, своего ничтожно маленького статуса и нищеты обрушилось на меня.
— Да нормально, вот займу у мальчиков тысячи две до зарплаты.

… Звонок. Экстренный вызов в гнойную операционную!
— Ой, блин! Это меня! — Я мчусь в коридор.
— Асель Тогжановна! Кровь пришла!
— Отнесите в комнату переливаний, поднимусь проверю группу крови! Я в операционную!

Вновь закрутившийся экстренный круг операций, реанимаций, вызовов выдавил мутную точку депрессии, желание все бросить, наполнив заботой, необходимостью быстрого принятия решения, цинковой плитой ответственности, загружая усталостью, душевным истощением, чтобы прийти домой и изможденно провалиться в чёрную бездну сна.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*