Это было давным давно, когда я работала врачом реаниматологом- анестезиологом в нашей центральной больнице на джандосова.После 5 месяцев работы в реанимации в палате гнойной хирургии, куда попадали все осложнения после операции, которая считалась самой неблагодарной работой, так как летальность у таких больных просто зашкаливала, меня перевели на относительно легкий участок работы — наркозы для плановых операций.

Хотелось бы отметить, что под благодарностью понимается удовлетворение от выздоровления пациентов, чаще именно за это удовольствие врач в реанимации вкалывает на своих дежурствах. Плановые наркозы считалась работой чистой, подготовленные больные, устоявшиеся бригады хирургов, которые привыкли к нашим требованиям, работа без лишних приключений. Как правило до обеда отведешь все наркозы, после 15 осмотр следующих больных, готовящихся на операцию, запись в историю болезни, и домой а 17-00.

Но экстренный случай на то и экстренный, ему плевать, что ты сейчас больше анестезиолог, чем реаниматолог и вообще работаешь, отключив режим хард. Осмотрев плановых больных на операцию в хирургии, иду в ординаторскую записать свой осмотр. Тут из палаты выбегает испуганный хирург, увидев меня хватает и тащит:

— Остановка! — кричит коллега. — Он упал, сознания нет, не дышит, синий, что случилось не знаю, только что был нормальным! Там все!
— Вызывай реанимационную сестру, соду в палату, перчатки!

Забегаю в палату, отмечаю автоматически время 16-34 и 12 секунд. 2 хирурга мерно раскачивают больного на кушетке, видимо пытаются провести массаж сердца.

— Перенести на пол больного, — приказываю я. — Где перчатки?
— Их что-то нет, Асель Тогжановна, — растерянно бормочет медсестра.

Проверяю ротовую полость — полная рвотных масс, блин, придется без перчаток, очищаю ротовую полость, выдвигаю нижнюю челюсть, дыхательные пути открыты! набрасываю марлю на рот больного 2 спасительных вдоха , 14 толчков на грудину, 2 вдоха, 14 толчков на грудину.

В голове проносятся мысли, «что дома есть нечего и наверное не будет, уйду я с больницы теперь не раньше 7, боже, надо тому больному затребовать альбумин на операцию, кошмар мы так долго возимся, почему все так долго? Где реанимационная сестра? Почему никто кроме реаниматологов не умеет правильно проводить реанимацию? Мне кажется мы двигаемся замедленно , липко, все очень долго, мы теряем драгоценные минуты жизни пациента, у которого я надеюсь взяли анализы на СПИД и сифилис, потому что я без перчаток. Взгляд на часы — прошло 45 секунд! 2 вздоха, 14 толчков — и тут больной вздохнул. Появилась пульсация, давление 60/20. Ура, можно найти вену и ставить систему — соду струйно, преднизолон, полиглюкин. Давление повысилось до 90, больной пришел в сознание, прибежала реанимационная сестра, жизнь налаживается!

— Тогжановна, вы зачем нам работу прибавляете? — шутит ремсестра. — Чо, забираем в реанимацию?
— Да. Оглядываюсь, вжатые в стенку испуганные больные, бледные вытянутые лица хирургов, я сама наверняка выгляжу не лучше.
— Тогжановна, спасибо! — лепечет хирург.
— Что со СПИДом и сифилисом у больного?
— Взяли, но результатов нет, — жалко улыбается доктор.
— Блять! Я приду, напишу осмотр твоих больных на операцию через часа 2, сдам этого дежурной бригаде. Через 3 дня пришли все анализы больного, мне повезло, все анализы оказались чистыми.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*