Блог Асель Баяндаровой

Начало конца

Редкие минуты затишья очередного дежурства в реанимации. Лечение всем больным назначено, все манипуляции сделаны, сами больные аккуратно лежат рядками, мы, дежурная бригада собралась в ординаторской, сидим, травим анекдоты, фантазируем на тему «что будет через 5 лет», напряженно прислушиваясь к телефону экстренного вызова.

— Адике точно будет главным, а Ерике его замглав врачом, и пойдут они зарабатывать, всех больных брать под личное наблюдение.

— а Серега будет заведующий! Команда волков, отметься заведующему, отметься замглавному, отметься главному, бедные больные, допустите только вас к власти, продолжаем подтрунивать друг над другом
— а что, заживем, машину починю наконец-то, — мечтательно потянулся Сергей Викторович, — ну а ты, Тогжановна? Наверное, замуж выйдешь, только на плановые наркозы ходить будешь.

Раздался тревожный звонок экстренного вызова — поступил крайне тяжелый больной, упал с 4 этажа, экстренные 2 наркоза, гинекология, аппендицит, вызов в гнойную хирургию.

Сергей Викторович, как ответственный, раздает команды: «Ермек Куанышбаевич, в гнойную хирургию, Асель Тогжановна берешь высотника, я сам пойду возьму 2 параллельно стола, Динара, остаетесь одна в отделении».

Бегу вниз, промелькнули бледные осунувшиеся лица родителей, на каталке парень, хаотично двигает руками ногами, бессмысленно глядит с изумлением пустыми глазами, пытается сесть, но тут же, как надломленная ветка, падает на каталку.

— Лежи спокойно, — слегка придавливаю левой рукой плечо, но парень продолжает извиваться, как червяк, медсестры на ходу, пока везем каталку в экстренную операционную, отработанными движениями срезают одежду. Обнажается грудь, дыхание поверхностное неровное, давление 40/0, сознание глубокий сопор, травматический шок, и похоже терминальная фаза.

— Не жилец, блин, умрет сейчас на вводном наркозе, — всплывает мысль.

Хирурги лихорадочно моются в предоперационной.

— Набор для подключички, — устанавливаю катетер в подключичную вену, — физраствор 2 литра, поликглюкин 800 мл максимально струйно! Набор для интубации, установить кардиомонитор, преднизолон, атропин, диазепам, калипсол, листенон, поехали!

Начинаю интубировать, Аселя, надо действовать быстро, вставляю дыхательную трубку, есть! Но кардиомонитор печально заныл, извещая меня об остановке сердце. Адреналин, реанимационные мероприятия, сердечный ритм восстановлен, хирурги приступили к операции. Хирурги быстро нашли все кровоточащие сосуды, удалили селезенку, часть кишечника, травматологи иммобилизовали все его переломанные кости, я боролась за его жизнь, как могла, умирающему мальчику смогла выбить литр плазмы и 2 дозы эритроцитарной массы, была еще 1 остановка сердца, но молодой организм не сдавался и я быстро заставляла опять биться его сердце.

После операции борьба за жизнь продолжилась в отделении реанимации, родителям посоветовала прийти на следующее утро, готовясь к самому худшему, что-то заказывать для их сына из препаратов я не решилась. Весь день я глядела с сомнением на высотника, но давление медленно, но верно повышалось, ночью он стал держать давление самостоятельно, а утром закапала моча, признак, что больной вышел из шока. У моего паренька появился шанс выкарабкаться из жопы, в которую он зачем-то попал! Утром, на крыльях иду на встречу родителям.

— Состояние крайне тяжелое, ваш сын спит в наркозном сне, дыхание аппаратное, но он стал держать сам давление! Прогноз все так же неблагоприятный, но у него есть шанс.
— Да, доктор, мы готовы принести все, что надо.
— Нам нужна кровь, много доноров.
— Подождите, какая кровь? Вы ему капали кровь? А как же СПИД, знаете, после скандала с шымкентскими врачами, мы не согласны, мало того, спросим с вас, что без нашего разрешения прокапали ему кровь.
— У него ДВС синдром, без плазмы у него все шансы исчезают.
— А если у него потом будет СПИД? Вы сядете в тюрьму?
— Хорошо, пишите расписку, сейчас принесу бумагу, — разворачиваюсь и иду в ординаторскую.
— Аселька, чо злая такая? — наталкиваюсь с разбега на Сергея Викторовича.
— Да заебали уже, думают, что я хочу СПИДом заразить, сейчас напишут расписку, и можно к мальчику больше не подходить.
— Ну да, ну да, расписка это правильно. Но они же просто ничего не знают, и они также не виноваты. Они не знают, что мы простые врачи не знаем, что внутри пакетиков с кровью, и за подготовку препаратов крови мы не отвечаем, они не знают, что ответственность за СПИД в Шымкенте несут организаторы медицины, но их же не посадишь, они же начальники.
— Да, они также не знают, что у врача, моей коллеги, которую посадили, осталась дочка 3 лет и вроде ее определили в детский дом. Они не знают, что я, когда переливаю кровь, я думаю лишь о спасении и у меня нет намерений заразить кого-то. Я поняла, я сейчас объясню, что гемотрансфузия необходима, я смогу их убедить.

Кстати, я знаю, что будет со мной через 5 лет, я не буду больше работать врачом и спасать жизни, и под страхом тюрьмы лечить правильно, — выкинув бумажку, я пошла к родителем паренька, так неудачно присевшего на подоконник.

Написать комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ксенофобия

Описывая Скриптонита, я мимоходом отметила наличие проблемы ксенофобии …

Это любовь — Скриптонит

Структура его музыки сложная, ты каждый раз не знаешь какой будет следующий …

Адиль Скриптонит

Как когда то написал Рашев, что азиатские мужчины самые не сексуальные, …